Воскресенье 29 мая 2022

Наши Публикации
Новости МИД Украины
Новости Дипмисий

Воспоминания вдовы алжирского президента Хуари Бумедьена
Алжир
Политическая Память
Автор статьи: Аурагх РАМДАН
Время публикации: Среда 09 сентября 2015 || 14:42
Хуари Бумедьен является одной из ярчайших фигур, символизирующих борьбу Алжира против французского господства, но после его кончины в 1978 оду мы стали свидетелями новой эпохи в истории Алжира, которую можно было бы назвать эпохой «дебумедьенизации» и в политике и в дипломатии. А Бумедьена можно считать основоположником современной алжирской дипломатии. Кстати именно он делегировал нынешнего президента Бутафлику, когда тот был министром иностранных дел на сессию Генеральной Ассамблеи ООН в 70-е годы, для того, чтобы лоббировать палестинский вопрос. Тогда же он поставил Западу ультиматум по поводу цен на нефть.
Не смотря на свою харизму, Хуари Бумедьен полностью привязал алжирскую политику к интересам Советского Союза, он почти что был марксистом, хотя об этом не пишется в алжирских источниках. Он очень симпатизировал Джамалю Абдель Насеру. Сложилось так, что судьба его была связана с освободительным движением во всем арабском мире против британского и французского колониализма. Лучшее, что он сделал для своей страны, так это то, что дистанцировался от Франции, запустил процесс арабизации в области образования и администрации, хотя в плане научно-технических исследований он утвердил двуязычие, таким образом целая плеяда алжирских ученых, которые сейчас работают по всему миру, в том числе и в самых крупных и престижных корпорациях, были выпускниками именно тех университетов, что учредил Бумедьен.
С другой стороны он очень «скрупулезно» расходовал средства, которые страна получала от продажи нефти и газа. В то время доля выручки от продажи углеводородов была намного меньше, чем сегодня. Тогда Алжир был одним из крупнейших экспортеров продовольствия, цитрусовых, продукции рыболовства и так далее. В стране шел процесс индустриализации, которую по масштабам можно было сравнить с индустриализацией в Советском Союзе и многие проводят подобные параллели.

Хуари Бумедьен продолжает жить в сердцах многих пожилых алжирцев, хотя молодое поколение мало знает о нем. Сегодня мы хотим представить рассказ из первых уст – рассказ жены Хуари Бумедьена, которая приоткроет нам завесу над некоторыми неизвестными широким кругам фактами из жизни президента Бумедьена.
До сих пор история Алжира сохраняет много белых пятен, и нет «провдивых» источников, которые бы могли пролить свет на то, как Алжир стал суверенным государством. После переворота в январе 1992 года, когда были отменены результаты парламентских выборов и при грубейшем вмешательстве со стороны Парижа и Вашингтона, а Советский Союз к тому времени распался, все стали жертвой этого дисбаланса, когда один политический полюс в лице США диктовал свою волю всему миру.
К сожалению, Алжир не сохранил те традиции, которые заложил Бумедьен, который предвидел, что нельзя в экономике страны делать ставку только на выручку от продажи углеводородов, а надо развивать научно-технический потенциал и обороноспособность страны – он призвал к диверсификации экономики страны. Ни того, ни другого сделано не было и вряд ли в ближайшее время появится такая фигура, как Бумедьен на политическом небосклоне Алжира.

Предлагаем вам интервью с его женой Анисой Бумедьен, Которое записано еще 2014 году. Ее ответы остаются очень актуальными для нынешней политической ситуации в Алжире:

Госпожа Аниса Бумедьен, в день 36 годовщину со дня смерти президента Хуари Бумедьена, что бы вы хотели сказать?

Аниса Бумедьен: Для меня Хуари Бумедьен соединил в себе все качества военного человека и человека действия, в то же время он хороший теоретик, что крайне несвойственно политикам. Он отдал свою жизнь за Алжир. То есть он не стремился к власти, ради обладания ней, а ради того, чтобы служить своей родине, преданный духу борцов, которые пожертвовали жизнями ради освобождения Алжира.
Он считал своей священной обязанностью отдать все свои усилия ради служения не себе, а для служения родине.
За все время, которое я прожила рядом с ним, я не видела ни одного дня, чтобы он отдыхал, потому что тогда Алжир играл важную роль и обладал авторитетом.

Как вы оцениваете все то, что написано до сих пор о президенте Хуари Бумедьен?

Аниса Бумедьен: Я считаю, что старания некоторых людей, некоторых историков написать о Хуари Бумедьене являются недостаточными. Потому что до сих пор конкретно неизвестно почему в некоторых ситуациях президент занимал определенную позицию. Он был человеком, хорошо владевшим собой и не позволявшим эмоциям влиять на свои поступки. От людей, работавших рядом с ним, он требовал, прежде всего, служить интересам Алжира.



Вы считаете, что все, что до сих пор написано о президенте Бумедьене справедливо?

Аниса Бумедьен: Я считаю, что нет. Например, в том, что касается позиции президента по отношению к освободительной войне. Президент ненавидел регионализм, и если он не говорил о временном правительстве, то потому что некоторые документы, которые мы находим в архивах и которые связаны с национальной ассамблеей алжирской революции, говорят о недостатках некоторых руководителей в то время. Я не хочу входить в подробности, но сегодня через 50 лет после начала революции исследователи должны более глубоко изучать события. Президент Бумедьен говорил, что история Алжира будет писаться, опираясь на архивные документы. Все, что мы знаем сегодня из этих архивов, так это то, что освободительная революция была великим событием. Я не могу оспаривать величия этого народа и если эта освободительная война закончилась победой, то только благодаря геройству этого народа. Я считаю, что в этой войне был только один герой и этот герой – народ. Но это не означает, что в процессе революции не было разногласий. Бумедьен выступал против поступков некоторых руководителей в то время, осуждал их, и это были причины занимаемых им позиций.

Это является причиной того, что некоторые книги не совсем справедливо описывают поступки президента?

Аниса Бумедьен: Конечно, некоторые руководители не совсем довольны временным правительством. Они описывают некоторые подробности, которые выгодны им, но выгодно ли это революции? Нет. Например, Французская революция 1789 года сопровождалась жестокостью, но это была великая революция.
Я призываю исследователей скрупулезно изучать все архивные документы и рассматривать все трудности и противоречия, с которыми столкнулась алжирская революция.

Вы говорите, что все книги, написанные до сегодня о президенте Хуари Бумедьене, не были в полной мере справедливыми - объективными, однако вы являетесь также источником информации о нем. Вы его жена, его товарищ и являлись одной из самых близких ему людей. Почему вы не напишите книгу о Хуари Бумедьене, где могли бы пролить свет на многие вопросы, которые остаются спорными до сегодняшнего дня?

Аниса Бумедьен: Я написала несколько статей о нем, которые были опубликованы. Я первой написала о том, что касается Революционного Совета, что касается первой части Эвианских соглашений, я представила заметки о некоторых его участниках.

Но мы ждем от вас полную книгу.

Аниса Бумедьен: Если даст Бог и если позволит ситуация.

Почему ситуация не позволяет этого сделать сейчас?

Аниса Бумедьен: Я не могу писать, не упоминая о жертвах революции, о великой славе. Например, у меня вызывает глубокое сожаление, когда один из революционеров, который принимал участие в освободительной войне, безжалостно осуждает Аль-Арби Бин Мхиди – первого помощника Хуари Бумедьена, а ни разу не слышала, чтобы Хуари Бумедьен критиковал его. Если мы дошли до того, что осуждаем Аль-Арби Бин Мхиди, то это очень опасно, этот человек был примером героизма и самопожертвования и даже французские офицеры с уважением отзывались о его позиции в своих мемуарах.

Госпожа Аниса Бумедьен была первой леди государства, которую узнали алжирцы. Каковы были у вас возможности для деятельности на этом посту? Могли ли вы оказывать какое-то влияние в вопросах, которые волновали общество в тот период?

Аниса Бумедьен: Прежде всего, у жены президента нет никакой официальной должности, то есть люди ее не выбирают. С самого начала, до того, как я познакомилась с Хуари Бумедьеном, я была полностью уверена в нем и поддерживала его политику, восхищалась им, как президентом. Мой покойный отец был главой профсоюза деятелей кинопроката. Я была членом женской ассоциации, и у меня было удостоверение члена освободительного движения. Участвуя в работе ассоциации алжирских женщин, я заметила, что президент уделяет большое внимание развитию женской половины общества, всеми силами поддерживал его. В то время я была адвокатом, а адвокатов-женщин тогда было не более пятнадцати человек. У жены каждого президента есть выбор, и я посвятила свое время мужу.
Перед тем, как встретиться с женой президента какой либо страны, мы собирали все сведения об истории этой страны, чтобы можно было упоминать о достижениях этой страны, что позволит создать доверительную атмосферу между нами. Мне удавалось находить сведения, которые не публиковались в прессе. Например, не стоило упоминать о военном перевороте в какой-то стране, и я передавала найденные мной сведения президенту. А также о нуждах какой-либо африканской страны с целью урегулирования вопроса о Западной Сахаре и много других разных вещей.

Жены президентов говорили о политике и узнавали секреты, о которых, возможно, не знали и президенты? Были ли сведения, которые вы узнали, оказав, таким образом, услугу своей стране?

Аниса Бумедьен: Возможно, но это государственные секреты.

Отмечая годовщину смерти президента Хуари Бумедьен, нельзя не остановиться на условиях, в которых это произошло. В телевизионном интервью, один из главных кремлевских врачей Евгений Чазов, который курировал лечение Хуари Бумедина, однозначно заявил, что с президентом произошло что-то необычное. В своей книге «Здоровье и власть» он указал на то, что президенту «помогли уйти» из жизни. Вы согласны с тем, что сказал этот доктор?

Аниса Бумедьен: Каждый может писать то, что считает нужным. Но я вспоминаю, когда президент ездил на саммит в Дамаск, у него началось кровотечение. Алжирский врач поставил предположительный диагноз рак крови, но анализы не подтвердили этого. Из-за того, что президент очень много работал, то постоянно страдал от переутомления. После возвращения из Дамаска, у него появился жар, чего не наблюдалось в Алжире, так же он страдал от болей в области живота. По этой причине мы решили отправиться для лечения в Советский Союз, но в Советском Союзе мы обнаружили, что у него сахарный диабет, хотя Бумедьен никогда не увлекался сладким, а также у него появилась красная сыпь. У него обнаружили хроническую болезнь почек. У него нога была 39 размера, но из-за того, что она опухла, она еле могла поместиться в обувь 44 размера. Однако, поскольку у него была запланирована встреча с Генеральным секретарем Леонидом Брежневым, мы искали обувь именно 44 размера, для того, чтобы он мог чувствовать себя комфортно. Это то, что я заметила, но я не могу, и Аллах тому свидетель, подтвердить или опровергнуть тот факт, что президента Бумедьена убили. Некоторые доктора констатировали то, что у Бемедьена развилась болезнь макроглобуленемия Вальденстрема, от которой страдал также и французский президент Помпиду.

Вы ездили в Москву вместе с мужем. Доктор говорил позже, что уже после первого осмотра он увидел, что президент в очень тяжелом состоянии и что его организм поражен опасной болезнью. Почему вы решили поехать с мужем? Вы чувствовали опасность для его здоровья?

Аниса Бумедьен: Находясь в Советском Союзе, я не чувствовала этой опасности, так как они сказали, что президент Бумедьен может возвращаться домой в свою страну. Он скрыл от меня тот факт, что перед отъездом он потерял сознание, находясь в душе. Я хотела, чтобы мой муж продолжил лечение в Советском союзе, и никогда не подталкивала его к тому, чтобы вернуться в Алжир, как об этом пишут некоторые. Всю опасность его болезни я осознала уже в Алжире, когда увидела, что он не в состоянии ровно стоять, в другой раз он сказал мне, что не видит правым глазом. Тогда я поняла, насколько серьезно он болен. Я связалась с господином Бушерифом, который пригласил советского специалиста и переводчика. Я спросила его, что происходит с мужем, почему он в таком состоянии. И тогда советский доктор сказал мне, что мой муж страдает макроглобулинемией Вальденстрема. В то время это была очень редкая болезнь. Я расспросила советского доктора, находившегося во Франции об этой болезни, о способах ее лечения и он сказал мне, что смерть наступает через пять лет. Я спросила, сколько больных этой болезнью есть в Советском Союзе и он ответил, что семь, но в США есть около 200 таких больных. Когда я это узнала, я, не сказав ему об опасности этой болезни, предложила после того, как его состояние стабилизируется, отправится для лечения в США, в качестве рядового гражданина.
До поездки в Советский Союз он сказал мне, что не хочет ехать в Америку и погибнуть от рук американских спецслужб. Во Франции, по его мнению, его лечение не сохранилось бы в тайне, поэтому он и решил ехать в Советский Союз.
В Советском Союзе лечение сохранялось в секрете и такой диагноз стал для всех нас шоком. Даже у меня его жены не было таких подозрений. Да, я видела, что он чувствует себя очень уставшим, но это не удивительно, если человек работает по 12 часов в день и не отдыхает ни одного дня. Но ни на одно мгновение у меня не закрадывалось подозрение, что он может умереть. Я могла предполагать что угодно, только не смерть.

Находясь на лечении в Советском Союзе, Хуари Бумедьен сказал врачу, занимавшемуся его лечением, что когда он возвращался из Дамаска, на борту самолета он пообедал, после чего состояние его ухудшилось?

Аниса Бумедьен: Я не могу подтвердить то, чего я не видела или не слышала. Меня не было тогда с ним в самолете. Я знаю только, что когда он вернулся из Дамаска, то у него была температура под 40. Обычно в своей неофициальной и публичной жизни он держал спину ровно, но на этот раз он весь сжался и дрожал от холода, а спина была согнута. Это все, что я видела, а что случилось с ним за границей, я не могу сказать.

Моухатдин Амимор, его покойный соратник и министр информации в одном из высказываний, опубликованных сегодня алжирскими СМИ, сказал: «Я его именем облагораживаю места, где я выступаю». То есть, не смотря на то, что прошло уже столько времени, до сих пор есть те, кто пытаются очернить личность президента?

Аниса Бумедьен: Да, конечно. Президент постоянно отстаивал рациональное расходование национальных средств и контроль в государственных делах. Например, я вспоминаю доклад Мирового банка за 1991 год, касающийся Алжира, в котором Мировой банк сожалеет, что с момента смерти президента Бумедьена нет надлежащего контроля за действиями алжирской компании Sonatrach. Доклад написан на французском языке и вспоминаю слова, написанные там, о том, что до 1978 года проводился международный аудит, то есть регулярной проверки, проводимой каждые 6 месяцев, с целью контроля за договорами, которые заключает эта компания. В докладе выражалось сожаление о том, что начиная с 1979 года, не проводятся проверки, только в случае смены финансового директора. Если финансовый директор остается на посту в течении 6 лет, проверки не проводятся. Финансовые скандалы, преследующие Sonatrach, во времена Бумедьена были исключены. Он старался вести дела в стране так, как это было полезно для страны. Не было международной организации, которая бы навязывала Алжиру свою экономическую политику.
Почему поступки Бумедьена вызывали раздражение у некоторых стран? Я призываю читателя прочитать серию статей, которые опубликовал корреспондент газеты Ле-Монд, когда президент Бумедьен находился в коме. В них говорится, что Алжир вышел из списка отсталых стран и находится на середине пути, и страна должна не останавливаться, если хочет достичь берегов развитых стран. Это значит, что Алжир в то время представлял пример для стран третьего мира в области развития. В то время Алжир обладал прекрасной репутацией, что послужило интересам других арабских стран. И если сегодня арабские страны, производящие нефтепродукты, обладают баснословными доходами, то потому, что Алжир проложил им путь к национализации природных ресурсов. Эти страны не смели подать голос и обеспечить национализацию своих запасов энергоносителей после случая с Мусадаком в 1951 году. Затем была попытка устроить переворот в Иране против шаха, благодаря усилиям ЦРУ, где они получили долю в 49% в нефтегазовом консорциуме, что было очень трудно достичь в то время. Впервые в истории стран-производителей нефти на Африканском континенте и на Ближнем Востоке Алжир национализировал свои запасы энергоносителей, а значит, стал партнером международных корпораций и не только получал налоговые сборы за каждый баррель, но и прибыль, как партнер консорциума. Когда я посетила Кувейт в 2002 году и центр «Аль-Ахмеди», то обнаружила, что все кувейтские компании имеют 51% акций в нефтегазовых консорциумах. Я вспоминаю, когда президент Бумедьен выступал инициатором примирения между Ираном и Ираком на саммите стран ОПЕК в 1975 году при участии покойного саудовского короля Фейсала, который понял, что президент Алжира не коммунист, как об этом говорили некоторые публицисты, а Бумедьен настоящий верующий человек. Он настоящий верующий, потому что не ворует, и знает, что нечестно заработанные деньги не принесут пользы. Вот это по-настоящему верующий человек.
Из-за того, что Алжир своими достижениями стал светочем для арабских стран и стран Африки, он стал представлять опасность для существовавшего экономического порядка, который он осудил с трибуны ООН. Например, разве могли арабские страны, которые добывали нефть с начала 30- годов, создать нефтехимическую промышленность. А сегодня большинство вещей, которые нас окружают, созданы на нефтехимическом производстве. Алжир создал свою нефтехимическую промышленность еще в 1969 году и был пионером в то время. Только после это производство наладила Саудовская Аравия и другие страны. К большому сожалению, те, кто пришел на место Бумедина не продолжили этот путь, а наоборот, все разрушили.

Почему движение в этом направлении остановилось и не продолжилось дальше?

Аниса Бумедьен: Когда ты находишься на вершине государственной пирамиды, когда на вас лежит ответственность управления государством, то это очень большая ответственность. Это трон из шипов, потому что в то время, когда он стал во главе государства, не существовало налаженной системы управления государством. В 1962 году 91% алжирцев были неграмотными и это результаты исследований оккупационных властей (Франции). Но все можно исправить с помощью политического здравомыслия. И это то, чего, наверное, нам сегодня не достает для того, чтобы создать достойное государство. О способностях алжирского народа свидетельствуют книги, которые хотя и носили националистический характер, но признавали то, что алжирский народ очень умный и если этот ум соединяется с волей и решимостью, то он может творить чудеса.

Мухаетдин Амимор вспоминает, что те, кто сегодня пытается порочить имя президента Бумедьена, тогда в его присутствии не смели закурить, посмотреть ему в глаза или даже голову поднять. Все это говорит о сильной личности президента, его харизме. Такая харизма помогала ему или была причиной неприязни к нему?

Аниса Бумедьен: Некоторым людям нравилось говорить о нем, что он диктатор. Я лично наблюдала, иногда, как он разговаривал с некоторыми министрами и другими людьми и Бумедьен всегда, какое бы общественное положение не занимал этот человек, всегда интересовался его мнением. Он любил, чтобы человек, даже если он не согласен с его мнением, высказывал свое мнение с полной откровенностью. Только после этого он принимал решение. Однажды я присутствовала при дискуссии, когда Бумедьен сказал: «Я знаю, что всегда, если я ошибаюсь, все против меня, и если я прав, все со мной». Когда мы ездили по стране, он всегда стремился общаться с простыми гражданами, он всегда общался с прессой. Однажды, когда шла дискуссия по поводу Алжирской Национальной Хартии (проект Конституции), его впервые опубликовали перед тем, как принять и Бумедьен сказал, пусть люди свободно говорят все, что они думают, и если хотят осудить пункты из Хартии – пусть осуждают, нельзя делать ничего против их воли. Вот таким был Бумедьен, он любил советоваться с людьми.
Некоторые люди видят в должности президента возможность достижения личных интересов, и не видят обязанностей, которые лежат на президенте, не видят всей тяжести власти.

Вы хотите намекнуть, что те, кто сегодня находятся у власти в Алжире, больше заинтересованы в тех возможностях, которые дает власть, для достижения личных интересов?

Аниса Бумедьен: Я не имею в виду никого конкретно. Я просто говорю о том, как по-разному люди могут представлять роль власти. Например, Бумедьен не стремился к власти, ради самой власти, как писали некоторые, а стремился к власти, потому что у него были планы и проекты по развитию страны. Он считал, что такие, как Бин Белла (первый президент Алжира) и другие – люди не того уровня, чтобы поставить Алжир на путь развития. Пусть исследователи рассмотрят некоторые архивные документы. До того, как заключить соглашение Эвьен, направил через членов военного командования руководство к действию для армии. Это руководство, изложенное на четырех страницах, можно увидеть все проекты, которые он впоследствии осуществил. Это национализация нефтяной промышленности, национализация шахт, национализация банков и страховых компаний. Национализация нефтяной промышленности обеспечила большой доход Алжиру, который вышел из Эвьенского соглашения, имея большие долги. Французы потребовали от алжирцев возместить все свои вложения, и, к большому сожалению, о чем никто не вспоминает, алжирская сторона не потребовала компенсаций за те разрушения, которые они совершали в Алжире, за испытание на территории страны атомной бомбы, за пытки алжирских граждан. Поэтому из этого договора Алжир вышел с большими долгами.

Евгений Чазов в своем телевизионном интервью сказал о вас лично, что он видел, вы не только очень цените и уважаете своего мужа, но и очень любите его. Отойдя от политики и официоза, скажите, как вы можете оценить свою любовь к Хуари Бумедьен?

Аниса Бумедьен: Именно рядом с ним я научилась экономить. Я из богатой и аристократической алжирской семьи, известной в Алжире. Я привыкла жить в достатке и изысканности.

В чем выражалась эта экономия в вашей супружеской жизни с президентом Бумедьеном?

Аниса Бумедьен: Бумедьен жил очень простой жизнью, кушал простую еду, обстановка в доме была очень простая. Живя с ним, я отказалась от многого из той изысканности, которая меня окружала ранее, но меня это совсем не смущало, ведь у нас были другие приоритеты. Например, у меня не было личного парикмахера и мне приходилось ездить в салон, как простой жительнице. Бумедьен говорил, что нельзя, чтобы человеком управляла только материальная заинтересованность. Конечно, все люди хотят комфорта, удобств, но нельзя жить только для того, чтобы копить богатство. Мы приходим в этот мир даже без одежды и что мы оставляем в мире после себя. Самое ценное в этом мире для человека это, прежде всего, его здоровье, его ум, его красота, его молодость, которые нельзя купить ни за какие деньги. Аллах дает вам радость жизни. У некоторых есть все в материальном отношении, но нет счастья.

До того, как вы стали женой президента, вы не задумывались об аскетизме?

Аниса Бумедьен: Многие люди рассказывают много небылиц о том, как я познакомилась с президентом.
Мой отец был первым алжирцем, занимавшимся прокатом арабских фильмов в Алжире в начале 30-х годов. Сначала у него было предприятие по производству конфет, булочек, а затем он начал привозить и устраивать показы фильмов и продавать право показа фильмов в Марокко и Тунисе. У нас были свои кинозалы, которые назывались «Дуньязад», а часть из доходов отец перечислял в фонд революционного движения. В 1968 году тогдашний министр информации Бин Яхья предложил национализировать агентство кинематографии, которое занималось выпуском фильмов, в котором мы имели свою долю. Мы приняли участие в создании фильмов. Мой дядя в это время находился во Франции. Я считала, что это не справедливо по отношению к нам, и обратилась к министру Бин Яхья. Я сказала ему, что решение о национализации компании – это несправедливость, допущенная по отношению к нам. Он сказал мне тогда, что удостоверение, которое дает право на прокат, это как загранпаспорт. Его слова меня разозлили. Я села в машину и отправилась в штаб партии Фронт национального освобождения и попросила встречи с кем ни будь из руководства. Когда я возвращалась, то увидела, как из машины выходит тогдашний руководитель Гаид Ахмед. Я быстро подошла к нему и сказала, что с нами несправедливо поступили, и я хотела бы с ним поговорить об этом. Он принял меня через четверть часа и пообещал решить вопрос и поговорить с Бин Яхья, а если не получится, то он обратится к президенту. Еще он спросил меня, смогу ли я принять участие в работе партии и заниматься вопросами юриспруденции и составлением уставных документов для национальных компаний. Я согласилась.
После двух месяцев моей работы я спросила у него еще раз о вопросе, с которым я обратилась, и он сказал, что я встречусь с президентом. Через два дня меня пригласили к президенту и так я с ним познакомилась.
Когда мы поженились, многие люди были удивлены. Это было в 1969 году после смерти отца, и он попросил меня держать это в тайне. У него на первом месте всегда находился Алжир и все вопросы, связанные с страной. Я, наверное, была алжиркой, у которой была самая простая свадьба, у меня не было свадебной церемонии, но это была самая прекрасная свадьба для меня.

Вы написали стихи для мужа?

Аниса Бумедьен: Да, я написала целый сборник стихов.

Вы не думаете о том, чтобы создать организацию Хуари Бумедьен, по примеру мемориала Будияф?

Аниса Бумедьен: Я хотела бы это сделать, так как многие люди хотели организовать организацию Хуари Бумедьен сразу после его смерти. Но, к большому сожалению, для того, чтобы создать организацию, нужно найти помещение. Меня приводит почти в отчаяние то, что у меня есть библиотека президента, книги президента, есть мои книги и воспоминания, есть все его фотографии, его записи и высказывания и как я смогу все это наследие сберечь от посягательств некоторых людей.
Я думаю, что нет настоящей политической воли, для того чтобы создать мемориала “Хуари Бумедьен”.

Кому может помешать создание мемориала Хуари Бумедьен?

Аниса Бумедьен: Я видела мемориал Будьяфа, который принимал участие в революции и никто этого не отрицает, так как и Альарби Бин Мгиди и Абан Рамдан, который находился у власти на протяжении пяти месяцев. Иногда я чувствую несправедливость, если мы не признаемся себе в том, что человек, который создал освободительную современную национальную армию, который превратил армию из крестьян в настоящую организованную армию – это президент Бумедьен, занимавший пост министра обороны с 1962 года по 1979 год. Однажды президент Зарваль сказал мне, что Бумедьен является не только отцом и создателем нашей армии, но и отцом для нас всех. И генералы не могут отрицать слов этого патриота нашей страны.

Сегодня, в годовщину смерти президента Бумедьена, что бы вы хотели сказать нашим соотечественникам, какое послание хотели бы им направить?

Аниса Бумедьен: Хочу сказать, что Бумедьен является примером для молодежи, потому что он скорее предпочел бы смерть, чем отступление от своих устремлений. Он родился в бедной семье крестьян. Каждый день, начиная с 6 лет, он ходил в школу, находившуюся на расстоянии 16 километров от дома, в жару и в снег. Он перенес все тяготы бедности и презрения, когда отец поселил его в одну из семей в городке, где находилась школа. Он научился терпению и умению рассчитывать только на себя. Все эти испытания научили его переносить жизненные трудности. Он прекрасно знал Коран и когда приезжал домой на каникулы, то обучал соседских детей сурам из Корана.
В городе Константина он был активистом Народной партии – единственной партии, которая выступала за независимость Алжира.
Представьте, он продал некоторые свои личные вещи для того, чтобы отправиться в Каир. Путь, который превышал 4500 километров, он прошел пешком, без денег. Так же у него не было документов, поэтому он старался избегать встреч с полицией в тех странах, которые ему пришлось пройти. Это был очень трудный путь, его ноги были сбиты до крови. О своих намерениях он не сказал даже отцу, так как предпочитал не вернуться вообще, чем вернуться ни с чем. В юношеские годы он уже обладал сильной волей и способностью к самопожертвованию. Есть ли сегодня юноша, способный сделать то же?
Когда он прибыл в университет Аль-Азхар, то начал давать уроки. Многие его оппоненты спрашивают, если он учился в богословском университете, то откуда он научился военному делу? Даже в студенческой среде политика никогда не оставалась в стороне, политика оставалась его наитием. Надо учесть, что он учился в период, когда в Египте у власти находилась королевская династия и британский колониализм, который преследовал всех по пятам. Его окружение удивлялось его самопожертвованию, потому что он занимался не только учебой, но и занимался организацией отправки оружия для революционеров в Алжир.
Иногда я чувствую горечь, когда вижу некоторых лидеров, считающих себя исследователями, которые искажают историю Алжира и историю освободительной войны. Надо им напомнить, когда Бумедьен переправлял оружие, его главным и непосредственным его начальником был Арби Бин Мгиди. Он не был рядовым солдатом, как писали некоторые, а был наблюдателем за организацией доставки оружия. Он занимался мобилизацией людей. Позже он служил в Пятом департаменте вместе с Бусуфом и покойный Арби Бин Мгиди был один из главных организаторов съезда Сомам. Полковник Бусуф управлял делами Пятого департамента, а Бумедьен был у него майором. Позже Бумедьен возглавил Пятый департамент, затем главой Генштаба Западных вооруженных сил (на границе с Марокко). Мухаммед Араби искажает историю, ведь он еще молодой. Бумедьен был одним из десяти лидеров, которые поставили на рельсы все дело революции.
После того, как он прочитал свой доклад в качестве главы Генштаба перед Национальным революционным советом, сразу было принято решение назначить его на пост Главы Генштаба всех вооруженных сил Алжира. Одной из причин этого назначения стало то, что на Восточном фронте, который возглавлял Мухаммед Бин Саид, наблюдался разброд и отсутствие дисциплины. Поэтому все вооруженные силы страны решили доверить Бумедьену.
Мне очень неприятно, что существует много фальсификаций и манипуляций вокруг жизни моего мужа.
Бумедьен показал, что он чувствовал свой народ, понимал его, все его чаяния и нужды, потому что он был очень простым и скромным человеком. Он получил премию мира в ООН, и до сих пор нет ни одного президента на африканском континенте и среди арабских стран, кто бы получил подобную награду.

Авторская Колонка
Экспертные Оценки
Новость Дня
Литература